Депрессивно и пессимистично.
Нет никакой гарантии, - а скорее даже есть обратная гарантия, - что через десять, через пятнадцать лет мне будет лучше, чем сейчас. Если что и изменится в лучшую сторону, так это мой социальный статус и количество денежных средств, которыми я буду распоряжаться. И с повышением моей значимости в обществе, и с увеличением притока денежных единиц я буду чувствовать себя не так же, а даже более гадко.
Вот так отрывисто о неизменно возвращающихся ко мне мыслях.
Давно не писала сюда ничего долгого, внятного и более-менее проливающего свет на на мою жизнь. Почему? Частично отпала необходимость. Говорить с собой я могу и в личном дневнике, который никто не прочитает, хотя и там я пишу мало и редко. Вуаль таинственности, без которой, возможно, я когда-нибудь и научусь жить. Есть и такая возможность, что в один момент я эту вуаль натяну обратно и укутаюсь в нее, как в одеяло. Depends. От обстоятельств, от других людей, а затем уже - от меня. Тостер не работает, грустно.
Сегодняшним жарким днем, под неизбежный аромат сирени, меня преследовала веселая песенка "На-на-на-на большом воздушном шаре мандаринового цвета". Ты знаешь, я будто знала тебя всегда. Потому и голос твой точно угадался. Если не всегда, то очень давно. Пятый месяц 2012 уже начался. И как итог прошедших четырех, я совершенно определенно могу сказать, что научилась быть счастливой. Как образ жизни, независимый от всех моих депрессий и внезапно настигающей тоски.
"Дай я подержусь за твою счастливую игрушечку." "Это последний подарок бывшей лучшей подруги." "А что случилось?" "Разбилась в автокатастрофе. Пять лет назад." А завтра двадцать девятое апреля. Всего лишь дата, да, всего лишь цифирки на дисплее мобильного телефона.
Прокрадывается мысль, что я не настолько уж плохой руководитель, каковым я себя считала. По крайней мере, у меня присутствует чувство о т в е т с т в е н н о с т и за моих подопечных.
Чувствуя себя скульптурой. Изо льда, камня, либо же человечек, вылепленный из мокрого песка. Нет потребности говорить. Нет необходимости двигаться. Кажется, я могу обойтись даже без дыхания.
И все же говорю.
Намеренно легко одевшись, вознаградить себя краткой прогулкой, чтобы чуть замерзнуть, чтобы кожей ощутить свежесть ветра. У птичек брачный период, потому пернатые сладостно заливаются на каждой веточке и линии электропередач. Неизменно бодрит доказательство моей способности продуктивно и с интересом работать, несмотря на внутренние неполадки. Living, dancing, depressed but f-e-e-l-i-n-g g-o-o-d.
Я не училась в Кембридже. Я училась у человека, который учился в Кембридже. И вот не знаю, то ли грустить по поводу первого, то ли радоваться по поводу второго.
"Суперечка з людиною розумнішою за тебе: він тебе переможе, але з самої твоєї поразки ти можеш видобути користь для себе. Суперечка з людиною рівного розуму: за ким би залишалася перемога - ти принаймні зазнаєш задоволення від боротьби. Суперечка з людиною розуму слабшого: ти можеш бути йому корисним. Суперечка навіть із дурнем: ні слави, ні вигоди ти не добудеш, але чому іноді не погратися?"
"Ты говоришь немного, но твои слова задевают больше, чем любое красноречие графомана". В итоге человек готов ехать из Сибири, чтобы меня увидеть. Днем договорилась с отцом узнать, сколько будет стоить недельная поездка в Петербург. Вечером - предложение: "Давай как-нибудь вместе съездим в Петербург". Просто знак какой-то.
Справді. Тепер уже, в принципі, все можна прийняти. І навіть щось на зразок "Тіло вбиває", "Я розрізняю принаймні чотири різновиди снігу", і врешті "Я з'їв місяць?" - що ж, і таке трапляється. Поки що в нас, однак, лише туману - предостатньо. Зелень, непевна, як зачатки вогню, питає за нами із-за дерев. Я станцюю лист до тебе. Змовчу пісню. І такими нас підхопить вітер (як у казках, як в легендах). Кожен із власною мелодією у своєму мереживі сну. І хмари за вікном передають з вуст до вуст наші поцілунки. Справді.
Вспомнилось. В детстве при походах в поликлинику приходилось тратить безумное количество времени в очередях. Делать было нечего, скучно, потому постоянно разглядывала висящий на стене плакат с жизнерадостным стишком. Вот этот стишок. "Ты умрешь на больничной подушке, Кое-как похоронят тебя. И покончишь ты век одиноким, Никого никогда не любя."
З одного боку - глибока холодна калюжа, з іншого - рідкий бруд, а мені треба пройти кілька метрів тонесенькою смугою в десять сантиметрів. Рівновага, рівновага. Швидкість стає на допомогу. Розкинувши руки, посміхаючись, адже сонце й весняне повітря. Що мені той бруд і холодна вода. Навіть якщо впаду.
Бетховен. К Элизе. В детстве у меня была музыкальная шкатулка, игравшая эту мелодию. Я могла слушать ее часами. Весьма ширпотребная штука, купленная на рынке, на тот момент, должно быть, это была самая красивая из принадлежавших мне вещей. Сегодняшнее - спокойствие. Стая ворон, от которой почернело зашумевшее небо. Резкие снегопады, вызвавшие мою восторженную радость. В темноте - просто одной, просто по улицам, забыв даже взять шапку, шарф, перчатки. Смотреть на снег, фонари и горящие окна чужих домов. Свежесть и холод, так быстро мной позабытые, будто предновогодние. Сиреневый и синий цвета доминируют.
